Посвящается памяти первого моего капитана Быкова Михаила Ивановича и боцмана Ковалева Николая Прокопьевича.

Шел октябрь 1970 года, мне нет еще и двадцати. Я отучился четыре года в Сахалинском мореходном училище г. Невельска и был распределен на работу в рыболовецкий колхоз им. С.М. Кирова поселка Озерский Корсаковского района Сахалинской области.

Получил первое своей жизни назначение – начальником радиостанции на рыболовный сейнер* "Бунга". Этот РС стоял на судоремонтном заводе в поселке Байково рядом с городом Чехов. Прибыл, доложился. Капитаном был Михаил Иванович Быков, моряк и рыбак от бога. Он очень удивился – такой молодой, а уже с дипломом. В то время на рыбопромысловом флоте работали специалисты, которые прошли Великую Отечественную Войну, им было тогда по 45-50 лет.

Ремонт заканчивался, и уже через неделю мы должны были выйти в море. Стали укомплектовывать экипаж. Выходной день, конец октября, на Сахалине "бабье лето", сидим на палубе – травим байки. Появляются два молодых человека – новые матросы. Ребята только после армии, служили в сухопутных войсках. Иван Проскуряков и Николай Щербатов. Боцман наш, Николай Прокопьевич Ковалев, объяснил им, где работать, где спать и другие бытовые вещи.

Обедаем в кают-компании. И вот боцман говорит двум молодым матросам: "Вам первое задание. Завтра мы будем перешвартовываться, а на пирсе, – вон видите, – кнехт стоит, надо бы ему отпилить ухо, а то наш швартовый на него не налезет, гаша (кольцо на конце швартового) маловата. Иван задает естественный вопрос – чем и как это сделать? Боцман отвечает: "Сходите к "маслопупу" (механик на судне), возьмите ножовку по металлу и отпилите. И прошу завтра в понедельник к обеду сделать и доложить". Взяли ребята ножовку и пошли работать. Сидящие в кают-компании даже не улыбнулись. Розыгрыш – он и есть розыгрыш.

К слову, меня тоже пытались разыграть, но я уже к тому времени был "старый морской волк", имел за плечами две береговых практики и одну полугодовую морскую. И знал, что такое на клотике попить чай**. Ничего не получилось, отстали.

Так вот, наши горе-моряки пилили кнехт пол воскресенья, результата ноль. Вечером боцман проверил работу, дал втык и предупредил, что если в понедельник к обеду не будет сделано – спишет на берег, и будут они пирс подметать, а не в море ходить.

Понедельник – он день вообще тяжелый, а для двух зуйков (молодой матрос на флоте) особо трудный. Щербатов, тот был помоложе, а Проскуряков постарше, служил в Магадане и успел там поработать, на прииске золотишко помыть. А до армии успел отучиться в профессионально-техническом училище на сварщика... Вот и пошли они на завод к сварным, поставили беленькую, в то время бутылка стоила 3 руб.17 коп. За одну не договорились, за три – ударили по рукам. Взяли у сварщиков газовое оборудование. Работа была закончена к 11:00.

В полдень на обеде боцман спрашивает, как дела у наших горемык. Все затаились, вот сейчас хохма будет. А те в ответ – все сделано как приказали. Боцман аж поперхнулся: "Меня разыгрывать побойтесь бога, сопляки!". Но что-то у него засвербело под ложечкой. Как-то эти молодые себя спокойно вели.

Все бросили обедать и вместе с капитаном даже не пошли, а побежали на пирс смотреть. А молодые даже не встали, продолжили кушать. Капитан почувствовал что-то нехорошее. Посмотрев на кнехт, он понял, что предчувствие его никогда не подводило и сейчас не подвело.

На пирсе стояли директор, главный инженер и заведующий производством судоремонтного завода. Ну, и конечно товарищи из милиции. Порча государственного имущества. Это сейчас можно пароход сдать на металлолом, и нечего не будет. А в те времена с этим строго было, уголовная статья. Боцман был не белый, не серый, а именно зеленый. Он все понял. Раньше он сам в молодости работал сварщиком на этом заводе, да и сейчас в море мог на судне произвести сварочные работы, и не только на своем. Капитан переговорил с официальными лицами и мы всей командой вернулись на судно.

Наши матросы спокойно отдыхали на палубе. И тут произошло такое, чего я никогда не слышал. Заматерился боцман, он помянул и клотик, где пьют чай, и ватерлинию, и всех зуйков, и все остальное, что есть на свете, в том числе и кнехт. Капитан от удивления стоял с открытым ртом, старший помощник закрыл уши ладонями, я ушел от греха подальше в радиорубку. Желание обедать у всех пропало. Когда тирада закончилась, капитан сказал свое слово – надо платить, возмещать ущерб, иначе посадят. Вопрос в глазах боцмана – сколько? На две тысячи сговорились. Что такое в то время две тысячи рублей – это матросу в море надо было работать "на рыбе" день и ночь два-три месяца. Боцман сел на трюм и молча просидел до конца рабочего дня, смотря куда-то вдаль. В голове мелькали мысли – посадят! а как же семья? дети еще учатся...

Капитанам всегда перед выходом в рейс выдавали наличные деньги в судовую кассу, тысяч пять. На случай, если кого-то надо будет отправить из экспедиции домой и т.д. Собрались мы все, экипаж 16 человек, и расписались в ведомости у капитана по 125 рублей. Капитан сдал две тысячи рублей в кассу завода, получил квиток, и на этом инцидент был закончен. Мы вышли в море...

...Лет через пятнадцать Проскуряков Иван стал капитаном дальнего плавания, а Щербатов Николай старшим механиком (механиком первого разряда). Боцман никогда больше так не шутил с молодыми. Но это уже другая история.

* Сейнер – рыбопромысловое судно для лова рыбы снюрреводом или кошельковым неводом. Обычно однопалубное судно с надстройкой, смещённой к носовой части. На корме имеются рабочее пространство (сейнерная площадка) для хранения и обработки невода и поворотная площадка, откуда он вымётывается при облове.

** Отправить на клотик чай пить – излюбленная шутка над новичками-юнгами. Клотик – набалдашник закруглённой формы с выступающими краями на топе мачты или флагштока.